Работа над проектом «Королевские портреты».

Идея и воплощение.

Воспоминания художника Алексея Максимова, март 2011 г.

Над проектом «Королевские портреты» трудились мы вместе с Леонидом Эфросом. Это была не совместная работа, а две самостоятельные серии. Я писал эмалевые миниатюры, Леонид Эфрос - живопись на холсте. Цепочка событий – организация выставок, публикации в прессе, совпадения и срывы планов привели нас к поездке в Лондон, затем в Гаагу и Осло. Но перед тем, как рассказать об этом, немного предыстории.

Эмалевый портрет

В 1979 году в подмосковном Подольске состоялась наша первая с Леонидом Эфросом совместная выставка. Экспонировались в основном исторические портреты на эмали. Романтические портреты поэтов XIX века или красавцы генералы в нарядных мундирах были очень органичны для эмалевой живописи. Исторические портреты – это, конечно, хорошо, а вот с современниками как-то не складывалось. Были заказы на портреты «важных персон», со множеством орденов и медалей, но образы не вдохновляли. Я считал, что если даже и начну работу, обязательно что-то произойдёт с ней, эмаль в печке разорвется или ещё какая-нибудь неприятность случится. Основным «кормильцем» был Пётр I, писали мы его с удовольствием, и были уверены, что работа или в музее, или в частной коллекции место найдёт. Помимо официально разрешённого Императора иногда проходили и другие, но это если издали, на коне, например, и работа называется «Всадник». Вообще, в жанре миниатюры в те годы позволялось намного больше, чем в станковой живописи. В 1979 году после второй персональной выставки в Государственном Литературном музее музеем были закуплены мои портреты Анны Ахматовой и Андрея Белого.

А. Максимов, портрет
Д. Веневитинова

L.Efros, Portrait of General Khrapovistky

Л. Эфрос, портрет
Генерала Храповицкого

Выставка в Оружейной палате Кремля

В начале 1990 года, после выставки в петербургском музее Достоевского, по приглашению учёного совета Музеев Кремля я привёз в музей свои работы и работы Леонида Эфроса. Цель показа совету мне не сообщили (я думал, для частичной закупки, в то время в собрании музея уже была одна моя работа). Оказалось, что учёный совет длительное время осаждают современные художники с предложением устройства их персональной выставки (потомок Фаберже из Лондона, Ананов из Петербурга, Жильбер Альбер из Женевы и др.). Но учёный совет не считал возможным экспозицией кого-либо из них открыть серию выставок современных мастеров. В мае 1990 года мы с Эфросом получили предложение устройства персональной выставки в Оружейной Палате. Она была открыта в декабре 1990 года.

Во время выставки музей закупил несколько моих работ и работ Леонида Эфроса для своей коллекции. Со мной был заключён договор на написание портрета Карла Фаберже к юбилейной экспозиции 1991 года.

I.A. Rodimtseva, A.A. Maksimov, L.M. Efros, 1990

И.А. Родимцева, А.А. Максимов, Л. М. Эфрос на
открытии выставки. Оружейная палата, Кремль 1990 г.

Выставка в Оружейной палате Кремля

Выставка «Мир Фаберже»

Написанный мной портрет Карла Фаберже экспонировался в центральной витрине вместе с основным экспонатом выставки - яйцом «Московский Кремль». После Москвы выставка была показана в Нью-Йорке, Торонто и Сиднее. Выставка, также, как и предыдущая «Пасхальные яйца Фаберже», которую Музей Кремля устраивал совместно с Генри Форбсом, была, безусловно, событием мирового масштаба. И о ней, конечно, знал директор коллекции Королевы Елизаветы II Сэр Джеффри де Беллаг. Не знаю точно, в каком из городов он посещал её, но солидный каталог этой выставки я видел у него в кабинете. В каталоге опубликована моя работа, значит, знакомы мы были заочно ещё до нашей личной встречи.

Portrait of Carl Faberge, 1991. , A. Maximov

Центральная витрина
выставки "Мир Фаберже"
Музеи Московского Кремля

Portrait of Carl Faberge, 1991 . , А. Максимов

Портрет Карла Фаберже,
1991., А. Максимов

Беседа на кухне

Это эстетика более ранних лет, но и вначале девяностых она была жива. За чашкой чая рассуждали о жизни, литературе, искусстве, обдумывали творческие планы. После выставки в Оружейной Палате надо было сделать что-то необычное. Вот и придумали мы на кухне в мастерской Риммы Юношевой написать серию портретов современных монархов Европы. Эфрос утверждает, что придумала это Римма, точнее сказала, что после такой выставки можно только королев рисовать. Может быть, так оно и было.

Замысел осуществляется

К нашему плану директор Музеев Кремля Ирина Александровна Родимцева отнеслась благосклонно, написала письмо cэру Джефри (она поддерживала отношения с ним после выставки «Пасхальные яйца»), помогла нам сделать английские визы. Музей заключил с нами договор на серию английских портретов. Все обстоятельства складывались вполне благополучно. Родственница моего немецкого приятеля купила мою миниатюру «Портрет Екатерины II». Портрет она увидела в каталоге, захотела встретиться со мной, удивив моего приятеля рассказом о родственных связях с Российской Императрицей Екатериной.

В Лондон мы отправились в ноябре 1991 года. Знакомство с Советником Русского Посольства Виталием Алексеевичем Лукьянцевым удачно способствовало осуществлению планов. Политическая ситуация в это время была непростой, многие решения Лукьянцеву приходилось принимать самостоятельно. Он пошёл на этот риск и организовал встречу с Сэром Джеффри.

Сэр Джеффри познакомил нас с секретарём Королевы Сэром Кеннетом Скоттом. Сэр Кеннет любезно объяснил, что при самом удачном стечении обстоятельств сеанс может быть назначен лет так через… пять. Предложил познакомить с королевским фотографом, дал его визитку и даже записочку обещал написать. Но писать Королеву по фотографиям нам было совершенно не интересно. Кэннет понял это, подумал и в успокоение заявил: «Я постараюсь что-то предпринять». Видимо, очень постарался. Через пару недель мы получили сообщение о назначении сеанса в марте 1992 года, вместе с запланированным ранее сеансом придворного английского художника Теодора Рамоса.

Встреча на вилле Горбачёва

С Александром Конаныхиным. Вена. 1993 г

По договору с Музеями Кремля мы могли получить расчёт за проделанную работу после её завершения. Да, но надо же «завершить», эмалевые миниатюры пишутся не быстро, их надо оправить (лучше в золото), надо было сделать соответствующую подачу. Было неизвестно, насколько мы едем в Лондон, может быть на неделю, может быть и на несколько месяцев, а Лондон город не дешёвый. Необходимо было срочно что-то предпринять. Подсказал мне отец, беседовали мы с ним вечером в его доме под Москвой. Отец считал так – самое простое решение может быть самым правильным. На столе лежала газета «Правда», он развернул её, а на второй странице во всю полосу реклама «Всероссийский Биржевой Банк». «Напиши президенту этого банка», - говорит: «дело то ведь прелюбопытное». Я так и сделал, на удивление, сработало. Позвонили по телефону отца (мобильных тогда не было), сказали, что пришлют машину, согласовали день и время. Но куда предстоит ехать и с кем встречаться я не представлял. Через пару дней на бывшей вилле Горбачёва (так называемом объекте №1) я встречался с президентом банка Александром Конаныхиным. Рассказ об Александре, о том, почему мы встречались на вилле Горбачёва - история отдельная. Скажу, что достаточно быстро Музей Кремля подписал договор с Конаныхиным о финансировании программы «Королевские портреты». Работа над английской серией, а затем портретом Королевы Нидерландов состоялись благодаря его финансовой поддержке.

Одежда

По стечению обстоятельств чуть раньше мне достался фрак, сшитый в Париже в 1890 году. Фрак был в идеальном состоянии и неплохо сидел на мне. Немного странно, почему фрак? Но одежда, которую я носил обычно, свитер и кожаные штаны были явно неуместны, костюмы я не любил. В комплекте к фраку я получил и прекрасное фрачное пальто, удачно подходившее к мартовской погоде в Лондоне. Всё это дополняла рубашка, сшитая питерским модельером Ириной Блау и дедовские серебряные карманные часы Павла Буре.

Сеансы в Букингемском Дворце

Художник Т. Рамос
и В.А. Лукьянцев.
3 марта 1991 г.

Воспоминания, безусловно, явление субъективное. Недавно я прочёл воспоминания Эфроса, опубликованные на его сайте. Он пишет о том, как беседовал с Королевой о лисичке, которую видел в парке у дворца, я этого не помню. Помню толпу с лозунгами у въездных ворот, помню, как Королева спросила у своего секретаря, - «Что это за люди, что они хотят»? «Учителя просят прибавки к зарплате» - ответил Сэр Кеннет.

Вид на въездные ворота из «Желтой гостиной»
Букингемского Дворца.

Беседу с Королевой в основном вёл Лукьянцев, и вел её так умело, что было видно - Королеве разговор интересен. Получилось так, что вместо назначенных сорока минут сеанс продлился около двух часов. По нашей просьбе он спросил о возможности нарисовать Принца Чарлза и Диану. Информация о непростой ситуации в королевской семье тогда не выходила за стены дворца. Королева промолчала, сделала вид, что вопрос не услышала. А через какое-то время, после отвлечённых разговоров, сказала: «Было бы неплохо нарисовать Королеву–Мать и принцессу Анну, надо переговорить с ними об этом». Признаюсь, не все разговоры я слышал и понял, было не до них, хотелось сделать как можно больше. Да и о возможных сеансах я узнал позже.

Импровизированный умывальник

Очень меня тронула одна деталь – в гостиной был установлен столик с тазиком, кувшином воды и мыльницей: вдруг художник захочет помыть руки? Газеты писали об уникальном историческом факте: впервые правящий английский монарх дал согласие на сеанс русским художникам. В 1923 году Елизавету (Королеву-Мать) и в 1949 году принцессу Елизавету рисовал русский художник-эмигрант Савелий Сорин (круг Сомова), но в то время они были принцессами.

В этом же помещении, «Желтой гостиной» Букингемского Дворца, через неделю нам позировала Принцесса Анна. Запомнилось, как в конце сеанса, уже выходя из гостиной, Принцесса обернулась и как-то совсем по-домашнему сказала: «Пойдёмте со мной, я покажу вам коллекцию миниатюр». Только что мы рисовали Принцессу, а теперь рассматривали прекрасные миниатюры её предков.

Королева-мать

Ещё в те времена, когда учил английский только для того чтобы сдать экзамен, я слышал, что в Англии живёт патриарх современной европейской монархии Королева Елизавета. В то время, когда нам позировала Её Величество, ей было 92 года. Первая мировая война помнилась ей отчётливо, во время второй мировой её муж, правящий Король Георг VI, воевал с Гитлером...

Эмаль живописная, золото

До сеанса я видел давние фотографии Королевы-матери, она прекрасна в любом возрасте. Никаких пластических операций, в морщинках – история. Пластична и женственна, в глазах вспыхивают искорки, «Хотите я покажу вам мой любимый портрет», и на второй этаж, да так быстро. Работа Сорина - Королеве было тогда двадцать три года. А потом своему секретарю, «Я предлагаю выпить водки с русскими художниками». Тут, наверное, Сорин сработал, работу которого так любит она. Собрались фрейлины королевские, маленький приём состоялся, её секретарь подарил нам книги о Королеве. «Выпить водки» - громко сказано, Королеве крюшон налили, а нам то - по стакану. Я «стаканами» не могу, да как же от «царского тоста» отказаться. Но уж лучше отказаться, чем против физиологии идти, не казнят, думаю, к концу приема стакан я всё-таки допил.

Из всех сделанных мной портретов больше всего ценю маленькую миниатюру Её Королевского Величества Королевы Елизаветы Королевы Матери.

Эмалевые миниатюры

С директором королевской коллекции Сэром
Джеффри. St James’s Palace, Лондон. 1994 г.

После завершения работы над английской частью серии я подумал, что было бы правильно показать работы Королеве Елизавете II. Договорившись о встрече с Сэром Джеффри, поехал в Лондон. Сэр Джеффри мог видеться с Королевой без предварительных договорённостей, поэтому в тот же день миниатюры были ей показаны. Мне было приятно услышать одобрительные отзывы, я мог свободно экспонировать и публиковать сделанные работы. В сентябре 1994 года состоялась моя вторая персональная выставка в «Оружейной Палате», она была приурочена к визиту королевы в Россию.

Любопытный факт

Королева–мать подписала рисунок, выполненный во время сеанса, и не просто подписала, а старательно вывела Clarence House March 31 1992. Умерла она 31 марта 2002 года, день в день, ровно через десять дет. Той ночью она мне приснилась. А утром я прочёл в интернете сообщение о смерти Её Величества.

Подпись под натурным рисунком 31 марта 1992 г.

Нидерланды

Huis ten Bosch. Hague, march 1994.

В марте 1994 года, после переговоров музея Кремля с посольством Нидерландов в Москве, были назначены два сеанса у Королевы Беатрикс. Эфрос в то время увлечённо занимался живописью, в Гааге я работал один.

Сеансы были назначены не в столице Нидерландов Амстердаме, а в Гааге, в замке в лесу недалеко от центра города, где живёт Королева. Как я слышал, она - самый демократичный монарх Европы и при этом - одна из самых богатых женщин мира. Перед сеансом было интересно побывать на площади и улице Анны Павловны, названной так в честь русской княгини – прабабушки правящей королевы. Стало быть, Павел I её прапрадед.

Любопытно было поговорить с королевой об искусстве, о выставках, я знал, что она занимается скульптурой. Запомнился оживлённый рассказ о выставке современной голландской художницы, которую королева любит и ценит. Интересная деталь: Королеве пришлось посещать эту выставку тайно, ночью. Официальное посещение сделало бы выставке большую рекламу и, видимо, политически было бы неоправданным поступком. Насколько непроста жизнь королевы, да и сказать об этом некому - разве что заезжему русскому художнику!

Норвегия

Позирование королевского мундира.
Королевский дворец. Осло, 1999г.

В 1998 году Король и Королева Норвегии посетили Москву, они были в Музее Кремля и видели мои «английские миниатюры». Ими было высказано согласие о позировании, после чего И.А. Родимцева через посольство Норвегии в Москве договорилась о времени сеансов.

В Осло мы поехали вместе с Эфросом. Норвегию мы знали по литературе Кнута Гамсуна, пейзажам Эдварда Мунка, по отрывкам кинохроники. Вспоминали историю - Харальд I «Прекрасноволосый», Харальд III «Суровый»… Король Харальд V – монарх современной Норвегии, носитель генов викингов, связь времен. Заранее нам было известно, что работать придется без переводчика, ситуация эта для портретируемого ещё более сложна, чем для художника - заснуть можно от тишины и бездействия. Королева предусмотрительно попросила своего секретаря читать переписку. Как только заходил король, сопровождающие удалялись, нам надо было работать и беседовать с ним. Говорили о России, о его поездке в Москву. Королю было интересно, как проходил сеанс позирования в Лондоне, мы сожалели, что не представился случай видеть короля в парадном мундире. На следующий день ситуация с мундиром была исправлена. Мундир «позировал» отдельно, он был одет на гвардейца, который по фигуре и росту был похож на короля. К мундиру помимо гвардейца был представлен хранитель, не сводивший глаз с мундира или точнее с гвардейца, одетого в мундир. Король мог быть и один, а мундир - обязательно с хранителем.

Эпилог

С годами события эти приобрели ранг исторических. В школьном учебнике обществоведения публикуют живописную работу Эфроса «Портрет королевы Великобритании Елизаветы II», я в интернете нахожу ссылку на русскую книгу рекордов «Диво», где наша работа в Лондоне оценивается как исключительное событие в разделе «Искусство». А мой отец в письме 2002 года написал мне, что в рубрике «Знаменательные события» радио «Маяк» отметили десятилетний юбилей позирования английской королевы.